Звезда тридцатилетнего актера санкт-петербургского театра «Буфф» Игоря Растеряева взошла внезапно. Записанная на мобильный телефон и «выложенная» кем-то из его друзей в Сети песенка про комбайнеров буквально «взорвала» Интернет. А потом появились и другие песни. Сейчас в Сети его называют и «русским Че Геварой», и «символом русского возрождения», и борцом против засилья так называемой попсы.
Кто же он на самом деле?
– Игорь, в Интернете размещено ваше обращение по поводу политики российских властей.
– У меня нет никакого обращения к властям и никогда не было. Это все выдумки и фантазии каких-то непонятных людей. Может быть, так было интерпретировано мое первое интервью полтора года назад, которое я дал в своей деревне Раковка волгоградским тележурналистам на завалинке во дворе моего дяди после того, как в Интернете появилась песня «Комбайнеры».
Для того интервью, кстати, больше бы подошло название «Игорь Растеряев у бани своего дяди Валерия Растеряева в Раковке». Это было бы честнее и правильнее. Я – не борец с режимом. Скорее, я человек абсолютно аполитичный. Просто если у меня накапливаются некие наблюдения о людях, о жизни, я стараюсь их выразить в песнях. Я вообще против всякого пафоса.
 
– Но ведь люди воспринимают ваши песни по-своему. Более двух с половиной миллионов человек их прослушали, и, если судить по их откликам, тебе удалось расшевелить людские души… Как эти песни создаются?
– Да все проще простого. Я обычно, когда еду на машине, напеваю про себя. Иногда после получаса какой-нибудь тарабарщины выскакивает вдруг мелодия. Я записываю ее на диктофон. И уже дома беру в руки гармошку, которую освоил совсем недавно. Так рождается мотив будущей песни. Мотив диктует тему. Я слушаю, о чем поет гармошка, и уже потом на этой эмоциональной волне появляются либо пара слов, либо строчки. Так и возникает план песни, потом начинается работа над будущим текстом. Текст у меня изначально никогда не задумывается.
 
– Но люди отчетливо слышат в ваших песнях патриотические, скажем так, нотки…
– Все дело в гармошке. Когда мелодия исполняется на гармошке, она получает другую жизнь. Именно гармошка придает мелодии некую особую окраску, которая вызывает у людей те или иные чувства.
 
– Ваши песни автобиографичны?
– В какой-то степени. Когда пишу песни, я просто вижу, что происходит со мной лично, с моими друзьями. К примеру, песня «Ромашки» – о моих друзьях, которые умерли от алкоголя. Песня «Георгиевская ленточка» навеяна общением с бабушкой-блокадницей, с друзьями-поисковиками. Песня «Казачья» – о моих предках, живших в XVI–XVII веках. Песня про Юрия Прищепного – мое восприятие чеченской войны.
 
– Вот ваши друзья, еще молодые мужики, поумирали от алкоголя… Почему?
– Честно говоря, не могу назвать точную причину. Я не знаю, почему у нас идет убыль населения… Не слежу за высказываниями политиков на сей счет. Я могу судить лишь о том, что вижу сам, своими глазами.
 
– И что же вы видите?
– Я вижу, что разваливается и умирает наше село. А село – это фундамент любого государства, это главная производительная сила, это стратегическая безопасность общества. Я вижу, как его подрубают, искореняют, в итоге оно загибается и исчезает. В стране с сильным селом, с мудрой аграрной политикой властей не могло бы случиться так, что крупные холдинги из Москвы скупили у крестьян их земельные паи. Крестьяне сейчас превратились у этих землевладельцев в рабов. Кстати, там, где крестьянин – хозяин своего небольшого фермерского хозяйства, дела обстоят совсем иначе. Мой дед был председателем колхоза. Был когда-то мелкий хутор Растеряев, в нем было около двадцати дворов.
 
– А что сейчас осталось в вашей родной Раковке?
– В 90-е годы там было несколько фермеров, а сейчас фактически осталось одно или два крестьянских хозяйства. Все остальные позагибались. Все, что крестьяне производят, им приходится отдавать перекупщикам за сущие копейки. Как можно выжить?
 
– Ставшая знаменитой песня «Комбайнеры» – это ваше восприятие нынешней сельской действительности?
– Это песня о моих друзьях. Я просто наговорил ее под гармошку. И она, как показывают многочисленные отклики, получилась.
 
– Вас называют певцом русского возрождения…
– Признаться, не знаю почему. Правда, я девять лет назад бросил пить. Думаю, если бы я этого не сделал, меня бы уже на свете не было. Может быть, это мой личный вклад в русское возрождение?..
 
Вообще-то я родился в Ленинграде, можно сказать, человек городской. Но у меня сейчас появилась острая потребность ездить из Петербурга на малую родину. Просто очень туда тянет. Мне и в городе хорошо, и в деревне.
 
– А просто стихи вы пишите?
– Стихов как таковых у меня почти нет. Но маленькая книжечка была. Она была выпущена в Германии и называлась «Волгоградские лица» – это та же история про Раковку, про комбайнеров, про друзей…
 
– Как вы относитесь к славе?
– Слава – штука интересная. Утром встанешь, включишь компьютер, наберешь в поисковой системе свое имя – вот она, слава! Потом щелкнешь клавишей мышки – бац! – и никакой славы нет и в помине. Но если тексты моих песен появятся в «Литературной газете» – это уже будет серьезно.
 
Ромашки
Весь день по небу летают
Какие-то самолёты.
Они на отдых в Паттайю,
Наверно, возят кого-то.
А я пешком в чистом поле
Иду-бреду по бурьяну
К погибшим от алкоголя
Друзьям Ваську и Роману.
 
У меня лежит не один товарищ
На одном из тех деревенских кладбищ,
Где тёплый ветерок на овальной
фотке
Песенку поёт о палёной водке.
Себе такую дорогу
Ребята выбрали сами,
Но, всё же, кто-то, ей-богу,
Их подтолкнул и подставил.
Чтоб ни работы, ни дома,
Чтоб пузырьки да рюмашки,
Чтоб вместо Васи и Ромы –
Лишь васильки да ромашки.
 
У меня лежит не один товарищ
На одном из тех деревенских кладбищ,
Где тёплый ветерок скачет
изумлённо,
Синие кресты помня поимённо.
Но все слова
   бесполезны,
И ничего не исправить.
Придётся в банке
              железной
Букет ромашек
          поставить.
Пускай стоит себе
                 просто,
Пусть будет самым
красивым
На деревенском погосте
Страны с названьем
                  Россия.
Игорь Растеряев

Беседу вел Владимир Кротов