Начавшиеся год назад «арабские революции» сначала понравились странам Евросоюза. И правительства, и главные СМИ дружно приветствовали восстания в Тунисе, Египте, Ливии, видя в них проявление легитимного чаяния молодежи, которой надоела коррупция, патернализм, авторитаризм националистически настроенных постколониальных режимов.
В этом восприятии реальности была доля правды. В арабо-мусульманском мире на самом деле превалируют политические структуры и навыки, установленные после освобождения этих стран от «колониального ига». Результат уже полувекового строя, прямо скажем, плачевен. Во всех государствах южного побережья Средиземного моря царит экономическая недоразвитость, нищета, политическая замкнутость, отсутствие демократии, юридический произвол, уже не говоря о постоянной тенденции к массовой эмиграции. Молодежь, особенно мало-мальски образованная, планомерно бежит из этих стран в более развитый и благополучный западный мир. Ситуация в этих государствах, где половине населения меньше 25 лет, становилась на самом деле невыносимой. Особенно в контексте глобализации, на фоне всеобщего пользования Интернетом и иллюзии доступных свобод.
И в Тунисе, и в Каире первыми вышли на демонстрации молодые люди со смартфонами, приятные ребята, похожие на демонстрантов из Афин, Мадрида, Парижа. Они тут же понравились журналистам, а вслед за журналистами, и западным политикам. Начался подпитанный эйфорией ажиотаж: мол, во всем мире молодежь протестует в унисон. Как здорово! Аналитические материалы практически исчезли, а репортажи с мест происшествия переполнились энтузиазмом, революционным пацифизмом, общими местами и демократическим пафосом.
Год спустя энтузиасты стоят, осунувшись, у разбитого корыта. На всем периметре арабского бунта к власти пришли самые радикальные исламские партии, организации, группировки, самые антизападные религиозные силы. В Египте, например, где прошли демократические выборы, оказалось, что прозападные демократические силы набрали все вместе менее 15% голосов. А военная хунта, которая руководит страной с момента свержения Мубарака и его клана, совершенно очевидно освоилась в контексте нового соотношения сил и продолжает вести свою традиционную политику. В Тунисе положение практически идентичное. В Марокко тоже, где король Магомет VIсумел избежать революции способом почти свободных выборов, на которых победу тоже одержали исламские радикалы. В Ливии царит произвол, чинимый вооруженными исламизированными бандформированиями.
В общем, эти «революции» обернулись самым антизападным политическим проявлением со времен большевистского переворота и его последствий. Но это, пока, цветочки. Ягодки впереди.
Радикальная дестабилизация Сирии и терминальный кризис в Пакистане дорисовывают и без того мрачнейшую картину. Не только для самого исламского мира, но и для Западной Европы, где проживают (не следует этого забывать) миллионы мусульман. В Сирии происходит классическая, в общем, попытка свержения существующего строя. Строй, столь же классически защищается. В стране начинается гражданская война. Ее развитие зависит от способности сирийского руководства маневрировать. Пока оно делает это традиционно, пытаясь подавить бунт военным способом. Президенту Асаду помогает и то, что его поддерживает Россия, Иран и Лига арабских государств.
Положение в Пакистане, о котором пока мало говорят, куда более драматично. После убийства американским спецназом Усамы бен Ладена в этой ядерной державе начался кошмарный кризис. С одной стороны, американцы серьезно субсидируют Пакистан. А с другой – эта исламская страна давно играет антиамериканскую карту в Афганистане. Там, как и в Турции до недавнего времени, армия – государство в государстве. А знаменитые спецслужбы (ISI) вообще ведут собственную политику в стране и регионе. АсифАлиЗардари, муж убитой г-жи Бхутто, ставший руководителем страны, считается сегодня в Пакистане «предателем родины»! Почему? Да потому, что он секретно попросил американцев помочь ему бороться с армией страны, которой руководит. Неопытный Зардари, который уже сидел в прошлом за коррупцию, вынужден будет, скорее всего, бежать из страны во избежание смертной казни. Он знает, что такое возможно. Его тесть, бывший премьер, был казнен после военного переворота. Пакистанская армия и спецслужбы исламизированы до крайности. И они владеют ядерным оружием, которого нет ни в одной мусульманской стране. Пакистанская пропаганда давно называет свою атомную бомбу «исламской бомбой». В настоящем политическом контексте это выражение принимает новый смысл.
Облик врага – штука непростая. В ХХ веке на Западе врагами были нацисты и советские коммунисты. Станут ли в XXIтаковыми исламисты? Вопрос сложный, ибо ислам сегодня – не заморское явление, а явление западноевропейское. А как бороться с самим собой?